Главная страница Книга отзывов Ссылки на сайты близкой тематики Обо мне e-mail

Слуцкий Борис Абрамович (1919-1986)

В.Н. Орлов
     Поэт, переводчик. До войны учился в Московском юридическом институте и одновременно (с 1939 г.) в Литературном институте имени М. Горького. Осенью 1938 г. будучи на втором курсе юридического института, находясь на практике в прокуратуре, принимал участие в описи имущества писателя И. Бабеля (расстрелян в 1940 г.). В годы Великой Отечественной войны был политработником, служил в военной прокуратуре и трибунале. Первая книга стихов Б. Слуцкого "Память" вышла в 1957 г. Поэта часто упрекали в том, что его стихи не очень поэтичны и более напоминают рифмованные очерки или статьи, и в этих упрёках, несомненно, имеется изрядная доля истины. Автор поэтических книг: "Время" (1959), "Сегодня и вчера" (1961), "Работа" (1964), "Современная история" (1969), "Годовая стрелка" (1971),"Неоконченные споры" (1978) и др. Многие стихи Б. Слуцкого из-за их острой злободневности были опубликованы только после его смерти (сборники "Стихи разных лет. Из неизданного", 1988; "Стихотворения", 1989; "Я историю излагаю...", 1990; "Судьба", 1990). Автор книги воспоминаний "О других и о себе" (1991, 2005). В 1958 г. Б. Слуцкий принимал участие в травле Б. Пастернака, за что потом не мог себя простить до конца своих дней. В 1966 г. подписал письмо двадцати пяти деятелей культуры и науки против реабилитации Сталина.
      Скончался Б.А. Слуцкий 22 февраля 1986 года, похоронен в Москве на Пятницком кладбище.

фото Д., фото 2008 г.
Стихи Бориса Слуцкого



     ЛОШАДИ В ОКЕАНЕ

                   И. Эренбургу

Лошади умеют плавать,
Но - не хорошо. Недалеко.

"Глория" - по-русски - значит "Слава",-
Это вам запомнится легко.

Шёл корабль, своим названьем гордый,
Океан стараясь превозмочь.

В трюме, добрыми мотая мордами,
Тыща лощадей топталась день и ночь.

Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.

Мина кораблю пробила днище
Далеко-далёко от земли.

Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
Лошади поплыли просто так.

Что ж им было делать, бедным, если
Нету мест на лодках и плотах?

Плыл по океану рыжий остров.
В море в синем остров плыл гнедой.

И сперва казалось - плавать просто,
Океан казался им рекой.

Но не видно у реки той края,
На исходе лошадиных сил

Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.

Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.

Вот и всё. А всё-таки мне жаль их -
Рыжих, не увидевших земли.

                         


          ***

Нам чёрное солнце светило,
нас жгло, опаляло оно,
сжигая иные светила,
сияя на небе - одно.

О, чёрного солнца сиянье,
зиянье его в облаках!
О, долгие годы стоянья
на сомкнутых каблуках!

И вот - потемнели блондины.
И вот - почернели снега.
И билась о чёрные льдины
чернейшего цвета пурга.

И чёрной фатою невесты
окутывались тогда,
когда приходили не вести,
а в чёрной каёмке беда.

А тёмный, а белый, а серый
казались оттенками тьмы,
которую полною мерой
мы видели, слышали мы.

Мы её ощужали.
Мы её осязали.
Ели вместе со щами.
Выплакивали со слезами.




         ***

Ожидаемые перемены
околачиваются у ворот.
Отрицательные примеры
вдохновляют наоборот.

Предает читателей книга,
и добро недостойно зла.
В ожидании скорого сдвига
жизнь — как есть напролет — прошла.

Пересчёта и перемера
ветер
    не завывает в ушах.

И немедленное, помедля
сделать шаг,
        не делает шаг.




           ***

Начинается расчёт со Сталиным,
и — всерьез. Без криков и обид.
Прах его, у стен Кремля оставленный,
страх пускай колеблет и знобит.
Начинается спокойный
долгий и серьезный разговор.
Пусть ответит наконец покойник,
сумрачно молчавший до сих пор.
Нет, не зря он руган был и топтан.
Нет, не зря переменил жильё.
Монолог обидчивый закончен.
Хор народа говорит своё.




            ***

Последнею усталостью устав,
Предсмертным умиранием охвачен,
Большие руки вяло распластав,
Лежит солдат.
Он мог лежать иначе,
Он мог лежать с женой в своей постели,
Он мог не рвать намокший кровью мох,
Он мог...
Да мог ли? Будто? Неужели?
Нет, он не мог.
Ему военкомат повестки слал.
С ним рядом офицеры шли, шагали.
В тылу стучал машинкой трибунал.
А если б не стучал, он мог?
Едва ли.
Он без повесток, он бы сам пошёл.
И не за страх - за совесть и за почесть.
Лежит солдат - в крови лежит, в большой,
А жаловаться ни на что не хочет.




      ПОСЛЕ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ

Земля трясётся, может быть, не чаще,
чем век назад,
            и так же, как тогда,
шатается людское счастье
и устанавливается беда.

О шаткости, о бренности, о тленности
разрушенные города
задумались - о том, о чём по лености
не думали, пока земля тверда.

Жилье внезапно потерявший житель
склонился перед натиском идей,
задумался:
           всеблаг ли вседержитель?
Зачем ему мучения людей?

Но как столетие назад, тревога
о том, где спать, о том, что есть,
глушит сомнение в благоволенье бога,
откладывает прения: он есть?

Бог — высоко. До бога далеко.
Присутствие его неощутимо.
И трогая трехдневную щетину
рукой,
сгущенное вскрывает молоко.




         ПРО ЕВРЕЕВ

Евреи хлеба не сеют,
Евреи в лавках торгуют,
Евреи раньше лысеют,
Евреи больше воруют.

Евреи - люди лихие,
Они солдаты плохие:
Иван воюет в окопе,
Абрам торгует в рабкопе.

Я всё это слышал с детства,
Скоро совсем постарею,
Но всё никуда не деться
От крика: "Евреи, евреи!"

Не торговавши ни разу,
Не воровавши ни разу,
Ношу в себе, как заразу,
Проклятую эту расу.

Пуля меня миновала,
Чтоб говорили нелживо:
"Евреев не убивало!
Все воротились живы!"




        СНОС

Ещё я крепок и светел
и век простоять бы смог,
но механический ветер
сшибить меня хочет с ног.

Ещё мои окна целы
и двери мои не скрипят,
но ради какой-то цели
трясут с головы до пят!

Гуляет стальное било.
Оно свою цель нашло.
Со мною столько было
и столько б ещё могло!

Но что мне поделать с теми,
как с теми условиться мне,
кому не нужны мои стены
и гвоздь - ни один!- в стене.

И вопль не утешил нахальный,
забвения он не принёс,
о том, что износ моральный
меня обрекает на снос.




            ***

Совесть ночью, во время бессонницы,
несомненно, изобретена.
Потому что с собой поссориться
можно только в ночи без сна.
Потому что ломается спица
у той пряхи, что вяжет судьбу.
Потому что, когда не спится,
и в душе находишь судью.




   ПРОЕКТ СТРАШНОГО СУДА

Страшный суд не будет похож
на народный и на верховный.
Род людской, дурной и греховный,
он, возможно, не вгонит в дрожь.

Может быть, бедный род людской
отбоярится, отопрётся,
откричится и отоврётся
и тихонько уйдет на покой.

А покой - это вам не рай,
это вам не поповский фетиш,
где что хочешь, то выбирай,
куда хочешь, туда и поедешь.

Страшный суд не имеет средств,
чтоб взвалить на себя этот крест
устроения рода людского.
Он поступит иначе. Толково.

Словно бедного профсоюза
в доме отдыха, он разрешит
самые неотложные узы
и в округе гулять разрешит.

И трехразовым он питанием
обеспечит, постельным бельем
и культмассовым воспитанием.
Вот и весь возможный объем

благ. А более даже странно
ждать от тех роковых минут.
Потому что он все-таки Страшный,
не какой-нибудь, суд!

Страница создана 13 января 2013 г. (1945)  
       Если вы не видите списка знаменитостей