Главная страница Книга отзывов Ссылки на сайты близкой тематики Обо мне e-mail

Коржавин Наум (Мандель Наум Моисей) (1925-2018)

     Поэт, публицист, переводчик. Настоящее имя Мандель Наум Моисей. Поэзией увлекался с детства. В 1945 г. поступил в Литературный институт им. Горького. В конце 1947 г. был арестован "за чтение стихов идеологически невыдержанного содержания", сослан в Сибирь, где находился до 1954 г. После амнистии вернулся в Москву, в 1956 г. реабилитирован. Восстановился в Литературном институте. В период т.н. "оттепели" публиковался различных журналах. В 1963 г. увидела свет книга стихов Н. Коржавина "Годы". После того, как он выступил в защиту Даниэля и Синявского его перестали печатать. В 1973 г. эмигрировал в США, жил в Бостоне, входил в редколлегию журнала "Континент". В разные годы были изданы книги его стихов "Времена" (1976), "Сплетения" (1981), "Письмо в Москву" (1991), "К себе" (2000) и др. Автор воспоминаний "В соблазнах кровавой эпохи" (2005). С перестроечных времён периодически приезжал в Россию. Скончался 22 июня 2018 года в США. Согласно завещанию, в сентябре 2018 года урна с его прахом была перевезена в Москву и похоронена на Ваганьковском кладбище (56 уч.). С ним также перезахоронили и прах его жены.

фото Двамала, 21.10.2018 г.
фото Двамала, 21.10.2018 г.

фото Двамала, 21.10.2018 г.


Стихи Наума Коржавина



               ***

            И с миром утвердилась связь.
                                     А. Блок

Всё будет, а меня не будет, —
Через неделю, через год...
Меня не берегите, люди,
Как вас никто не бережёт.

Как вы, и я не выше тлена.
Я не давать тепла не мог,
Как то сожжённое полено.
Угля сожжённого комок.

И счёты мы сведём едва ли.
Я добывал из жизни свет,
Но эту жизнь мне вы давали,
А ничего дороже нет.

И пусть меня вы задушили
За счастье быть живым всегда,
Но вы и сами ведь не жили,
Не знали счастья никогда.



                                        
         В ТРУДНУЮ МИНУТУ

Хотеть. Спешить. Мечтать о том ночами!
И лишь ползти... И не видать ни зги...
Я, как песком, засыпан мелочами...
Но я еще прорвусь сквозь те пески!
Раздвину их... Вдохну холодный воздух...
И станет мне совсем легко идти -
И замечать по неизменным звездам,
Что я не сбился и в песках с пути.



           ***

Возьму обижусь, разрублю,
Не в силах жить в аду...
И разлюбить - не разлюблю,
А в колею войду.
И все затопчет колея
Надежды и мечты,
И будешь ты не там, где я,
И я - не там, где ты.
И станет просто вдруг сойтись
И разойтись пустяк...
Но если жизнь имеет смысл,
Вовек не будет так.



           ***

Все это чушь: в себе сомненье,
Безволье жить, - всё ссылка, бред.
Он пеленой оцепененья
Мне заслонил и жизнь, и свет.
Но пелена прорвется с треском
Иль тихо стает, как слеза.
В своей естественности резкой
Ударит свет в мои глаза.
И вновь прорвутся на свободу
И верность собственной звезде,
И чувство света и природы
В ее бесстрашной полноте.



        ***

Роса густа, а роща зелена,
И воздух чист, лишь терпко пахнет хвоя...
Но между ними и тобой — стена.
И ты уже навек за той стеною.

Как будто трудно руку протянуть,
Всё ощутить, проснуться, как от встряски...
Но это зря — распалась жизни суть,
А если так, то чем помогут краски?

Зачем в листве искать разводья жил
И на заре бродить в сыром тумане...
Распалось всё, чем ты дышал и жил,
А эта малость стоит ли вниманья?

И равнодушьем обступает тьма.
Стой! Встрепенись! Забудь о всех потерях,
Ведь эта малость — это жизнь сама,
Её начало и последний берег.

Тут можно стать, весенний воздух пить
И, как впервые, с лесом повстречаться...
А остального может и не быть,
Всё остальное может здесь начаться.

Так не тверди: не в силах, не могу!
Войди во всё, пойми, что это чудо,
И задержись на этом берегу!..
И может, ты назад пойдёшь отсюда.



     ВСТУПЛЕНИЕ В ПОЭМУ 

Ни к чему,
      ни к чему,
            ни к чему полуночные бденья
И мечты, что проснешься
            в каком-нибудь веке другом.
Время?
    Время дано.
            Это не подлежит обсужденью.
Подлежишь обсуждению ты,
            разместившийся в нем.
Ты не верь,
      что грядущее вскрикнет,
            всплеснувши руками:
«Вон какой тогда жил,
            да, бедняга, от века зачах».
Нету легких времен.
            И в людскую врезается память
Только тот,
      кто пронес эту тяжесть
            на смертных плечах.
Мне молчать надоело.
            Проходят тяжелые числа,
Страх тюрьмы и ошибок
            И скрытая тайна причин...
Перепутано — все.
            Все слова получили сто смыслов.
Только смысл существа
      остается, как прежде,
            один.
Вот такими словами
            начать бы хорошую повесть,—
Из тоски отупенья
            в широкую жизнь переход...
Да! Мы в Бога не верим,
            но полностью веруем в совесть,
В ту, что раньше Христа родилась
            и не с нами умрет.
Если мелкие люди
      ползут на поверхность
            и давят,
Если шабаш из мелких страстей
            называется страсть,
Лучше встать и сказать,
            даже если тебя обезглавят,
Лучше пасть самому,—
            чем душе твоей в мизерность впасть.
Я не знаю,
      что надо творить
            для спасения века,
Не хочу оправданий,
      снисхожденья к себе —
            не прошу...
Чтобы жить и любить,
      быть простым,
            но простым человеком —
Я иду на тяжелый,
      бессмысленный риск —
            и пишу.



   К МОЕМУ ДВАДЦАТИПЯТИЛЕТИЮ

Я жил. И все не раз тонуло.
И возникало вновь в душе.
И вот мне двадцать пять минуло,
И юность кончилась уже.

Мне неудач теперь, как прежде,
Не встретить с легкой головой,
Не жить веселою надеждой,
Как будто вечность предо мной.

То есть, что есть. А страсть и пылкость
Сойдут как полая вода...
Стихи в уме, нелепость ссылки
И неприкаянность всегда.

И пред непобежденным бытом
Один, отставший от друзей,
Стою, невзгодам всем открытый,
Прикован к юности своей.

И чтоб прижиться хоть немного,
Покуда спит моя заря,
Мне надо вновь идти в дорогу,
Сначала. Будто жил я зря.

Я не достиг любви и славы,
Но пусть не лгут, что зря бродил.
Я по пути стихи оставил,
Найдут - увидят, как я жил.

Найдут, прочтут,- тогда узнают,
Как в этот век, где сталь и мгла,
В груди жила душа живая,
Искала, мучилась и жгла.

И, если я без славы сгину,
А все стихи в тюрьме сожгут,
Слова переживут кончину,
Две-три строки переживут.

И в них, доставив эстафету,
Уж не пугаясь ничего,
Приду к грядущему поэту,-
Истоком стану для него.



              ***

Мы мирились порой и с большими обидами,
И прощали друг другу, взаимно забыв.
Отчужденье приходит всегда неожиданно,
И тогда пустяки вырастают в разрыв.
Как обычно
    поссорились мы этим
                  вечером.
Я ушел...
    Но внезапно
        средь затхлости
                    лестниц
Догадался, что, собственно, делать нам нечего
И что сделано все, что положено вместе.
Лишь с привычкой к теплу
        расставаться не хочется...
Пусть. Но время пройдет,
        и ты станешь решительней.
И тогда -
    как свободу приняв одиночество,
Вдруг почувствуешь город,
            где тысячи жителей.



            ***

Иль впрямь я разлюбил свою страну?-
Смерть без нее и с ней мне жизни нету.
Сбежать? Нелепо. Не поможет это
Тому, кто разлюбил свою страну.

Зачем тогда бежать?
                   Свою вину
Замаливать? -
            И так, и этак тошно.
Что ж, куст зачах бы, отвратясь от почвы,
И чахну я. Но лямку я тяну.

Куда мне разлюбить свою страну!
Тут дело хуже: я в нее не верю.
Волною мутной накрывает берег.
И почва - дно. А я прирос ко дну.

И это дно уходит в глубину.
Закрыто небо мутною водою.
Стараться выплыть? Но куда? Не стоит.
И я тону. В небытии тону.



             ***

Нет! Так я просто не уйду во мглу,
И мне себя не надо утешать.
Любимая потянется к теплу,
Друзья устанут в лад со мной дышать.
Им надоест мой бой, как ряд картин,
Который бесконечен все равно.
И я останусь будто бы один -
Как сердце в теле.
         Тоже ведь - одно!



             ***

О Господи!
   Как я хочу умереть,
Ведь это не жизнь,
   а кошмарная бредь.
Словами взывать я пытался сперва,
Но в стенках тюремных завязли слова.

О Господи, как мне не хочется жить!
Всю жизнь о неправедной каре тужить.
Я мир в себе нес - Ты ведь знаешь какой!
А нынче остался с одною тоской.

С тоскою, которая памяти гнет,
Которая спать по ночам не дает.

Тоска бы исчезла, когда б я сумел
Спокойно принять небогатый удел,

Решить, что мечты - это призрак и дым,
И думать о том, чтобы выжить любым.
Я стал бы спокойней, я стал бы бедней,
И помнить не стал бы наполненных дней.

Но что тогда помнить мне, что мне любить.
Не жизнь ли саму я обязан забыть?
Нет! Лучше не надо, свирепствуй! Пускай! -
Остаток от роскоши, память-тоска.
Мути меня горечью, бей и кружись,
Чтоб я не наладил спокойную жизнь.
Чтоб все я вернул, что теперь позади,
А если не выйдет,- вконец изведи.



                ***

Сочась сквозь тучи, льется дождь осенний.
Мне надо встать, чтобы дожить свой век,
И рвать туман тяжелых настроений
И прорываться к чистой синеве.
Я жить хочу. Движенья и отваги.
Смой, частый дождь, весь сор с души моей,
Пусть, как дорога, стелется бумага,—
Далекий путь к сердцам моих друзей.
Жить! Слышать рельсов, радостные стоны,
Стоять в проходе час, не проходя...
Молчать и думать...
         И в окне вагона
Пить привкус гари
         в капельках дождя.



          ***

То свет, то тень,
То ночь в моём окне.
Я каждый день
Встаю в чужой стране.

В чужую близь,
В чужую даль гляжу,
В чужую жизнь
По лестнице схожу.

Как светлый лик,
Влекут в свои врата
Чужой язык,
Чужая доброта.

Я к ним спешу.
Но, полон прошлым всем,
Не дохожу
И остаюсь ни с чем...

...Но нет во мне
Тоски — наследья книг —
По той стране,
Где я вставать привык.

Где слит был я
Со всем, где всё — нельзя.
Где жизнь моя —
Была, да вышла вся.

Она своё
Твердит мне, лезет в сны.
Но нет её,
Как нет и той страны.

Их нет — давно.
Они, как сон души,
Ушли на дно,
Накрылись морем лжи.

И с тех широт
Сюда, — смердя, клубясь,
Водоворот
Несёт всё ту же грязь.

Я знаю сам:
Здесь тоже небо есть.
Но умер там
И не воскресну здесь.

Зовёт труба:
Здесь воля всем к лицу.
Но там судьба
Моя —
      пришла к концу.

Ушла в подзол.
Вокруг — одни гробы.
...И я ушёл.
На волю — от судьбы.

То свет, то тень.
Я не гнию на дне.
Я каждый день
Встаю в чужой стране.



              ***

Наверно, я не так на свете жил,
Не то хотел и не туда спешил.
А надо было просто жить и жить
И никуда особо не спешить.
Ведь от любой несбывшейся мечты
Зияет в сердце полость пустоты.

Я так любил. Я так тебя берёг.
И так ничем тебе помочь не мог.
Затем, что просто не хватало сил.
Затем, что я не так на свете жил.
Я жил не так. А так бы я живи, —
Ты б ничего не знала о любви.

Страница создана 23-24 октября 2018 г. (2562)  



сайт Могилы ушедших поэтов

       Если вы не видите алфавитного указателя